Великий провал или оправданный риск Джонатана Андерсона: как прошел новый показ Dior Homme

Завершать череду восхитительных мужских показов таким разочарованием, как новый Dior Homme, жестоко со стороны Джонатана Андерсона, но, честно говоря, мы как будто должны были быть к этому готовы. Чем выше были ожидания после его блестящего дебюта, тем болезненнее столкновение со второй коллекцией.

Летом 2025 года он доказал, что умеет говорить на языке Dior — сложном, архивном, ироничном, — а этой зимой будто внезапно вспомнил, с чего начинал в Loewe и выпустил на подиум поток сознания вместо стройного французского гардероба. Еще и в такую дату — день рождения Кристиана Диора.

Когда ожидания сталкиваются с реальностью

Накануне шоу в разговоре с журналистом Лоиком Прижаном Андерсон признался, что уже готов к новой эпохе Дома — более эмоциональной и яркой — и с выполнением этой задачи, мягко говоря, проблем у него не возникло. Уже первые выходы выглядели как совершенно новый Dior: блестящие майки, кислотно-желтые лоферы, эполеты со стразами, много кожи и восточных орнаментов, за которыми тут же следовали строгие жакеты и классические slim-пальто. В итоге вместо тонкой работы с настроением мы получили перегруженный до максимума визуал, в котором все буквально кричит о той самой «новой эпохе». Вы узнаете в этом Dior? Нет, здесь им и не пахнет.

От английского денди к эпохе фембоев

Первая коллекция Андерсона для Dior выглядела как прогулка хорошо воспитанного французского юноши по Лондону 60-х: где napoleon jacket впервые встретился с денимом, а архитектурный крой — с уличной наглостью. Тогда дизайнер аккуратно свел дендизм, архив Диора и современные тенденции в одно идеальное произведение, сейчас же он буквально швыряет нас в новую эпоху — с ее фембой-энергией и полным обнулением классического представления о мужском и женском (читайте также: Правильные джинсы и кокетливое мини: 5 главных трендов денима 2026).

У моды нет гендера?

Смешение гендерных ролей — не новый трюк Андерсона, но в коллекции Dior он довел его до предела: юбки, платья и блестящие топы, которые одинаково убедительно сидят и на женском, и на мужском теле. Через эту оптику особенно очевидно читается диалог с Полем Пуаре: туника вместо строгого костюма, глубокий вырез вместо воротника-стойки и множество восточных и псевдовосточных орнаментов, которые гордо соседствуют с меховыми деталями на верхней одежде.

К этой гендерно размытой линии добавляется его любимый персонаж deadbeat — чуть потрепанный жизнью богемный герой, который живет на стыке роскоши и нищеты. Тут мы читаем очевидные смежные настроения между Dior и Prada: выстиранный деним, элитные ткани, будто испорченные временем, — все это создает ощущение гардероба, собранного на скорую руку из милитари инвентаря, театрального реквизита и содержимого парижских чердаков. Как концепт это звучит крайне интересно, но на уровне коллекции снова срабатывает эффект передозировки: слишком много смыслов в одном луке и слишком много разных героев в одном сезоне — зритель просто не успевает за всем этим (читайте также: Новая мужская коллекция Prada: какие тренды мы забираем в женский гардероб).

Архив, XVIII век и дух Эди Слимана

Андерсон, как всегда, блестяще отрабатывает теорию: в коллекции легко разглядеть французский XVIII век — во фраках, воротниках и жакетах, которые превращают некоторых моделей в рок-н-ролльных кавалеров. Разумеется, никуда не делся и любимый диоровский жакет Bar, и скинни джинсы, и пальто зауженного силуэта, и в этих slim‑fit вещах уже вполне отчетливо проступает тень Эди Слимана. Это честная попытка встроить собственную эклектику в линию мужского Dior начала нулевых — но рядом с пайетками, наполеоновскими жакетами и яркими париками.

Желтые парики и панк‑Dior

Парики-маллеты закономерно стали главным предметом для обсуждения: кто-то видит в них отсылку на модельера Пэм Хогг, а кто-то — помешательство на азиатской культуре, доведенное до кислотного гротеска. В паре с рок-н-ролльной неряшливостью, массивными пальто в духе Пуаре и ломаными пропорциями коллекция в какие-то моменты больше напоминает панк а-ля Вивьен Вествуд, чем Дом буржуазной элегантности. Это прекрасно работает на подиуме, идеально ложится в тренды TikTok, но окончательно забирает все внимание у самой одежды (читайте также: Вивьен Вествуд: главный панк в мире моды).

Loewe внутри Dior

Глобальная проблема в том, что виральность снова побеждает диоровскую легкость и элегантность. Джинсовые пиджаки, блестящие топы и массивные лоферы будто специально созданы для соцсетей, но с трудом складываются в узнаваемую униформу мужчины Dior. Возникает стойкое ощущение, что Андерсон продолжает делать свой Loewe внутри чужого дома — коллекцию‑высказывание вместо цельного, выстроенного гардероба. Эти вещи будто рождены для британских рейвов и тусовок на Ибице, а не для классического клиента Dior, который в этом концептуальном шуме просто теряется.

Великий провал или нужный риск?

И все же Андерсону нельзя отказать в смелости: так рисковать уже во второй коллекции, когда еще непонятно, как продается первая, — нужно иметь стальные нервы. На фоне того же Пьерпаоло Пиччоли, который аккуратно страхуется коллаборациями и узнаваемыми символами, Андерсон выглядит почти безрассудным: он сознательно выбирает экспериментальное «все и сразу» вместо приятного всем консенсуса.

Его дебют для Dior был элегантной данью Дому, а сейчас на подиуме — другой Андерсон: дерзкий, нервный, предельно современный и явно не боящийся разозлить старых клиентов ради нового разговора о мужской моде.

Виктория Борзилова

Фото: Getty Images

Сегодня читают